Москва C

Мемория. Федор Плевако


25 апреля 1842 года родился адвокат Федор Плевако.

Личное дело

Федор Никифорович Плевако (1842—1909) родился в Троицке Оренбургской губернии (ныне Челябинская область). Его отец, надворный советник Василий Иванович Плевак (или Плевах) служил на Троицкой таможне. Мать — калмычка Екатерина Степанова. В семье родились четверо детей, двое из которых умерли во младенчестве. В официальном браке родители будущего адвоката не состояли, поэтому Федор и его брат Дормидонт считались незаконнорожденными.

Мать Плевако вспоминала: «Жили мы в степи, недалеко от Троицка, в войлочной кибитке. Жили очень богато, кибитка была в коврах, я спала, как и старшие, под меховыми одеялами и на меховых подстилках. На стенах висели сабли, ружья и богатые одежды, и на себе я помню наряды и монеты».

Отец ежегодно бывал в Москве, Петербурге, Казани, откуда привозил сыновьям новые книги. В шесть лет Федор уже свободно читал, через год стал посещать приходское, а затем уездное училище.

В 1851 году Василий Плевак вышел в отставку и перевез семью в Москву для продолжения учебы своих сыновей.

Братья поступили в Коммерческое училище (ныне — институт имени Мориса Тореза), но спустя полтора года их исключили как незаконнорожденных. В 1853 году благодаря хлопотам отца обоих приняли в третий класс Первой московской гимназии.

За время учебы в гимназии умерли брат и отец Федора. В 1859 году он поступил, а в 1964-м окончил юридический факультет Московского университета. При поступлении Федор числился как Плевак, но затем стал добавлять к фамилии букву «о», причем с ударением на ней — Плевако.

Окончив университет, Плевако первое время был стажером на общественных началах в Московском окружном суде. Там ему посоветовали пойти в присяжную адвокатуру, которая начала формироваться благодаря масштабной судебной реформе.

В 1966 году Плевако записался помощником к присяжному поверенному, одному из первых московских адвокатов Михаилу Доброхотову. Для самостоятельной работы ему нужно было накопить пять лет юридического стажа.

«Даю себе слово брать уголовные дела, где есть психологический интерес или общественные тенденции, или где есть сильные данные, что гроза собралась над честным человеком, напрасно оговоренным его врагами», — писал он в то время в своем дневнике.

Федор Плевако проявил себя на уголовных процессах как одаренный адвокат и в 1870 году был принят в присяжные поверенные.

Он защищал участников морозовской стачки — рабочих, бастовавших в 1885 году на Никольской мануфактуре фабрикантов Морозовых; жителей села Люторичи Тульской губернии, взбунтовавшихся против закабаления их помещиком в 1879 году.

Добился оправдания мужика, убившего сварливую жену; старухи, укравшей чайник за 30 копеек; торговки, закрывшей лавку позже положенного часа; 18-летней дворянки Прасковьи Качки, застрелившей своего возлюбленного.

Выступал Плевако и на стороне истца. Так, он добился ссылки для игуменьи Митрофании, присвоившей мошенничеством более 700 тысяч рублей (до пострига монахиня была баронессой Прасковьей Розен, фрейлиной при дворе; после сохранила связи в высоких кругах).

«Путник, идущий мимо высоких стен владычного монастыря, набожно крестится на золотые кресты храмов и думает, что идет мимо дома Божьего, а в этом доме утренний звон подымал настоятельницу и ее слуг не на молитву, а на темные дела! Вместо храма — биржа, вместо молящегося люда — аферисты, вместо молитвы — упражнения в составлении векселей, вместо подвигов добра — приготовления к ложным показаниям; вот что скрывалось за стенами», — убеждал Плевако.

В 1907 году адвокат избирался депутатом Государственной Думы третьего созыва от партии «Союз 17 октября» — «октябристов». В партию входили землевладельцы, предприниматели и чиновники. Она была названа по манифесту Николая II от 17 (30) октября 1905 года о провозглашении гражданских свобод и ограничении абсолютной монархии.

Федор Плевако умер 23 декабря (5 января) 1909 года в возрасте 66 лет.

Федор Никифорович Плевако. 1906г. dlib.rsl.ru

Чем знаменит

Один из символов российской адвокатуры, непревзойденный оратор, чье имя долгое время было нарицательным. Москвичам, которым требовался адвокат, в те времена говорили: «Найди себе плеваку», имея в виду защитника вообще. На письмах знаменитому присяжному поверенному достаточно было написать: «Москва. Дом Плевако».

Другой знаменитый юрист Анатолий Кони вспоминал о нем: «Плевако во всей своей повадке был демократ-разночинец, познавший родную жизнь во всех слоях русского общества, способный, не теряя своего достоинства, подыматься до его верхов и опускаться до его "дна" — и тут и там все понимая и всем понятный, всегда отзывчивый и простой. Он не "удостаивал" дела своим "просвещенным вниманием", подобно [князю Александру] Урусову, а вторгался в него, как на арену борьбы, расточая удары направо и налево, волнуясь, увлекаясь и вкладывая в него чаяния своей мятежной души».

О чем надо знать

Плевако был дважды женат. Его первой супругой была Е. А. Филиппова, сельская учительница из Тверской губернии. В 1879 году к адвокату обратилась Мария Андреевна Демидова (Орехова) — жена фабриканта Василия Демидова, уставшая от самодурства супруга и добивавшаяся развода с ним.

«Ему принадлежит чуть ли не весь город Вязники, его называют "льняным королем" России, — рассказывал юрист. — Когда он не заплатил городу какие-то взносы, дума приговорила его к позорному наказанию — месяц носить на одной ноге калошу, а на другой — штиблет. И он — миллионер, один из отцов города! — отходил так все тридцать дней».

Между Плевако и Демидовой вспыхнула любовь. Ради нее знаменитый присяжный поверенный оставил жену и малолетнего сына. Демидова с четырьмя детьми от первого брака переехала к Плевако, но еще почти 20 лет оставалась по документам женой фабриканта — Демидов до самой смерти не давал согласия на развод. Рожденные в сожительстве дочь Варвара и сын Сергей регистрировались как подкидыши, которых Плевако усыновлял.

Василий Демидов скончался в 1900 году, после чего Плевако и Орехова смогли зарегистрировать брак.

У Плевако было два сына с именем Сергей. Сергей Федорович-старший родился в 1877 году в первом браке, младший — в 1886 году, во втором. Оба сына Плевако стали юристами. Младший участвовал в крупных процессах, в том числе над немецкими военными преступниками.

Прямая речь

Анатолий Кони о Плевако (статья «Князь А. И. Урусов и Ф. Н. Плевако»): «Наоборот, напрасно было бы искать такой систематичности в речах Плевако. В построении их никогда не чувствовалось предварительной подготовки и соразмерности частей. Видно было, что живой материал дела, развертывавшийся перед ним в судебном заседании, влиял на его впечатлительность и заставлял лепить речь дрожащими от волнения руками скульптора, которому хочется сразу передать свою мысль, пренебрегая отделкою частей, и по нескольку раз возвращаться к тому, что ему кажется самым важным в его произведении. Не раз приходилось замечать, что и в ознакомление с делами он вносил ту же неравномерность и, отдавшись овладевшей им идее защиты, недостаточно внимательно изучал, а иногда и вовсе не изучал подробностей. Его речи по большей части носили на себе след неподдельного вдохновения. Оно овладевало им, вероятно, иногда совершенно неожиданно и для него самого.

В эти минуты он был похож на тех русских сектантов мистических вероучений, которые во время своих радений вдруг приходят в экстаз и объясняют это тем, что на них "дух накатил". Так "накатывало" и на Плевако».

Адвокат Николай Карабчиевский пересказывал историю, слышанную от Плевако (ее отразил в воспоминаниях советский юрист Борис Утевский): «Рассказывает мне Плевако, что к нему обратился за помощью один богатый московский купец. Плевако говорит: "Я об этом купце слышал. Решил, что заломлю такой гонорар, что купец в ужас придет. А он не только не удивился, но и говорит: "Ты мне только дело выиграй. Заплачу, сколько ты сказал, да еще и удовольствие доставлю". Дело я выиграл. Купец гонорар уплатил. И говорит: "В воскресенье, часиков в десять утра, заеду за тобой, поедем". Настало воскресенье. Едем в Замоскворечье. Я думаю: куда он меня везет? Ни ресторанов здесь нет, ни цыган. Да и время для этих дел неподходящее. Поехали какими-то переулками. Кругом жилых домов нет, одни амбары и склады. Подъехали к какому-то складу. У ворот стоит мужичонка. Не то сторож, не то артельщик. Слезли. Купчина спрашивает мужичка:

— Готово?

— Так точно, ваше степенство.

— Веди…

Идем по двору. Мужичонка открыл какую-то дверь. Вошли, смотрю и ничего не понимаю. Огромное помещение, по стенам полки, на полках посуда.

Купец выпроводил мужичка, раздел шубу и мне предложил снять. Раздеваюсь. Купец подошел в угол, взял две здоровенные дубины, одну из них дал мне и говорит:

— Начинай!

— Да что начинать?

— Как что? Посуду бить!

— Зачем бить ее?

Купец улыбнулся.

— Начинай, поймешь, зачем…

Купец подошел к полкам и одним ударом поломал кучу посуды. Ударил и я. Тоже поломал. Стали мы бить посуду, и, представьте себе, вошел я в такой раж и стал с такой яростью разбивать дубиной посуду, что даже вспомнить стыдно. Представьте себе, что я действительно испытывал какое-то дикое, но острое удовольствие и не мог угомониться, пока мы с купчиной не разбили все до последней чашки. Когда все было кончено, купец спросил меня:

— Ну что, получил удовольствие?

Пришлось сознаться, что получил».

О защите священника (писатель Викентий Вересаев «Невыдуманные рассказы о прошлом»): «Один адвокат, в молодости бывший помощником Плеваки, с восторге рассказал мне такой случай.

Судили священника. Как у Ал. Толстого:

Несомненны и тяжки улики,

Преступленья ж довольно велики:

Он отца отравил, пару теток убил,

Взял подлогом чужое именье…

И ко всему — сознался во всех преступлениях. Товарищи-адвокаты в шутку сказали Плеваке:

— Ну-ка, Федор Никифорович, выступи его защитником. Тут, брат, уже и ты ничего не сможешь сделать.

— Ладно! Посмотрим.

выступил.

Всё бесспорно, уцепиться совершенно не за что. Громовая речь прокурора. Очередь Плеваки.

Он медленно поднялся — бледный, взволнованный. Речь его состояла всего из нескольких фраз. И присяжные оправдали священника.

Вот что сказал Плевако:

— Господа присяжные заседатели! Дело ясное. Прокурор во всем совершенно прав. Все эти преступления подсудимый совершил и сам в них сознался. О чем тут спорить? Но я обращаю ваше внимание вот на что. Перед вами сидит человек, который тридцать лет отпускал вам на исповеди ваши грехи. Теперь он ждет от вас: отпустите ли вы ему его грех?

И сел».

О защите старушки, укравшей чайник (там же): «Старушка украла жестяной чайник стоимостью дешевле пятидесяти копеек. Она была потомственная почетная гражданка и, как лицо привилегированного сословия, подлежала суду присяжных. По наряду ли или так, по прихоти, защитником старушки выступил Плевако. Прокурор решил заранее парализовать влияние защитительной речи Плеваки и сам высказал все, что можно было сказать в защиту старушки: бедная старушка, горькая нужда, кража незначительная, подсудимая вызывает не негодование, а только жалость. Но — собственность священна, все наше гражданское благоустройство держится на собственности, если мы позволим людям потрясать ее, то страна погибнет.

Поднялся Плевако:

— Много бед, много испытаний пришлось претерпеть России за ее больше чем тысячелетнее существование. Печенеги терзали ее, половцы, татары, поляки. Двунадесять языков обрушились на нее, взяли Москву. Все вытерпела, все преодолела Россия, только крепла и росла от испытаний. Но теперь, теперь… Старушка украла старый чайник ценою в тридцать копеек. Этого Россия уж, конечно, не выдержит, от этого она погибнет безвозвратно.

Оправдали».

4 факта о Федоре Плевако



Отчество Никифорович он взял у крепостного Никифора Николаева, крестного отца своего старшего брата. Отца, судя по всему, так и не смог простить: «Не мне судить моего отца, который душу положил, заботясь о нас, но многое я не пойму. Он был холост. С нами достаточно ласков, умирая, оставил распоряжения в нашу пользу, давшие нам возможность учиться и встать на ноги. Несмотря на это, он не женился на моей матери и оставил нас на положении изгоев». Из-за этого его с братом исключили из Коммерческого училища: «Нас объявляли недостойными той самой школы, которая хвалила нас за успехи и выставляла на показ исключительную способность одного из нас в математике. Прости их, Боже! Вот уж и впрямь не ведали, что творили эти узколобые лбы, совершая человеческое жертвоприношение».



Математическими способностями прославился сам Федор. Когда он учился на втором курсе, училище посетил принц Петр Ольденбургский, которому продемонстрировали способность Плевако решать в уме сложные задачи с трехзначными и четырехзначными числами. Принц похвалил его и прислал в подарок конфеты.



Первые три курса университета будущий адвокат числился вольнослушателем и лишь на старших курсах перевелся на очное обучение. Судя по всему, это было связано с необходимостью зарабатывать на жизнь репетиторством и переводами. Именно тогда Плевако перевел книгу немецкого юриста Герга Пухты «Курс римского гражданского права». Позднее он издал этот перевод за свой счет с многочисленными комментариями.



Рассказывал о супруге, бывшей жене «льняного короля»: «Мария Андреевна управляет всеми моими делами — и имением, и крахмальной фабрикой, которую я купил специально для нее, и шестью доходными домами на Новинском валу. Она и со всей нашей империей управилась бы».

Материалы о Федоре Плевако:

Биографическая справка в Википедии

Статья на сайте Advokat74

Биография Secrethistory.su

Факты об ораторе на «КП»

Анатолий Кони «Князь А. И. Урусов и Ф. Н. Плевако»


polit.ru
0
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.


Загрузка...

0 комментариев

Ваше имя: *
Ваш e-mail: *